ГАЛСТУК

   Полный санаторий у шефа на даче: сон до двенадцати, завтрак,  прогулка в лесу -  и уже обедать пора. После обеда полагается соснуть часок-другой. Встаешь – в окнах темно, нужно включать свет. До того обленились, что в магазин не хочется идти. Последнее доедаем.  Ложимся поздно: ящик до трех часов смотрим.  Тарзан, вытянув лапы,   рядом лежит, как баранья туша. В полудреме. Время от времени вздрагивает, прядет ушами, повизгивает, или что-то похожее на лай у него изнутри вырывается: сердится на кого-то.  А то задними лапами дергается, сучит – днем не набегался. Может,  во главе собачьей свадьбы трусит за течной сучкой, отгоняя и огрызаясь на разнокалиберных, разнопородных кобелей, сам уже с обвисшим порванным ухом и покусанной  задней  лапой – доказательством жениховского соперничества с Джеком.   Или несется по белому полю  - весь в серебре от снежной пыли в своей ставшей от этого дорогой собачьей шубе. А  может,  вспоминается ему глупое детство, когда он резвился, стараясь поймать  за хвост кота, еще не успевшего стать ненавистным.  Миры наши не пересекаются, и для меня  навсегда останется загадкой то, что происходит в его голове.
    Мы уже четвертый день здесь. На свежем воздухе постоянно спать хочется. Этому и мороз способствует. Отупели, стали неподъемными.  А тут еще шеф разрешил интернетом пользоваться. Ясно, что мужика в сети привлечь может - сайт знакомств: здесь столько баб, сколько я и за десять жизней не увидел бы. И все твои. Не то что в молодости, когда мы бегали по улицам – спрашивали «телефончики» у девчонок, а те нас, как правило, «отшивали».  Представляете, какое унижение мы испытывали, когда эти же девчонки вдруг оказывали явную благосклонность другим парням?  Интернет тебя от главного освобождает – закомплексованности. Здесь ты можешь выступить не под своим именем, разместить на странице чужую фотку, закончить  престижный институт, стать коренным москвичом, прибавить в росте, убрать живот и  увеличить размер члена.  Ври с чистой совестью, что густоволос, катаешься на коньках, выпиваешь «изредка, только в компании»,  на свидания ходишь без домкрата и не знаешь, что такое клизма,    –  никто тебя на этом вранье не поймает. Даже если ты псих, от которого уже две жены  ушли, смело пиши: «Не склонен к скандалам,  доброжелателен, ревность считаю качеством, недостойным настоящего мужчины».
   С самого начала я с серьезной проблемой столкнулся:  женщины моего возраста оказались совсем не такими, какими они были когда-то. Тот печальный факт, что и я давно не Иван Царевич, сути дела не менял: в женщине нас  прежде всего не ее «внутренний мир» привлекает. Кого мужчина скорее предпочтет - молодую длинноногую глупышку или  старушку-академика? Уверен, что такой настрой у большинства мужиков. Такими нас природа создала. В этом наша беда. И трагедия старух.   Впрочем, молодым глупышкам не стоит забывать о том, что у них еще все впереди, и Нобелевская премия, когда они достигнут возраста своих предшественниц,  совсем бы им не помешала.
   Я не стал себя явно омолаживать, а в остальном лишь «незначительно» приврал. У меня появилось высшее образование, знание иностранного языка, я был владельцем фирмы, развелся с Нинкой и стал искать «серьезных отношений, любви и, возможно, брака». Подошел к вопросу по-деловому: всем женщинам в возрасте от 35 до 45 лет написал одно и то же – «выглядишь хорошо».   У меня на это немного времени ушло, так как я копировал эту фразу.  Отсеивал не симпатичных, тех, кто желал познакомиться с мужчинами значительно моложе себя, и тех, кто вывешивал целую галерею своих фотографий: подозревал,  что у последних двух категорий не все ладно с головой.  Тех, кто откликнулся на мои позывные, я уже изучал досконально. Меня не устраивали пышные формы,  завышенные требования к моим мужским возможностям ( некоторые хотели проделывать это «хотя бы раз в день»), а также намеки на путешествия и рестораны. В итоге мой список серьезно сократился, но для общения было достаточно и тех, кто прошел мой ОТК. Не скажу, что мне удалось задурить им всем голову, потому что старожилы сайта сразу вычислили, что я  «писатель» -  человек, от которого не стоит ждать ничего серьезного: его вполне устраивает общение на уровне переписки. Особенно много  «писателей» среди женатых и откровенных лентяев. Для последних из дома выйти – уже подвиг. Оживленное общение завязалось у меня с женщиной, которая только что вернулась из Германии. Она была в восторге от поездки и делилась впечатлениями. Сначала мне это импонировало, но скоро прискучило, потому что она постоянно делала нелестные сравнения с моей страной. Как будто я и сам не догадывался об этом. Если б это только от меня зависело. Но я выступал в роли интеллигентного человека и поддакивал ей, хотя, можете представить, что я чувствовал, когда она стала жаловаться мне  на таксиста,  который вез ее из аэропорта. Все не так, как в Германии: и обращение не то, и форма не та, в тачке жутко пахло бензином, плата за проезд неразумная. Я  себя не выдал, потому что уже начал догадываться, что она не без странностей. Говорят, на сайтах знакомств это не редкость. Догадки мои подтвердились, когда она призналась мне, что пишет стихи и рассказы. Сначала я испугался: чего доброго заставит читать свои вирши, к которым у меня со школы была аллергия. Но все обошлось: рассказы, которые она прислала, были короткими и больше  напоминали зарисовки. Они так и назывались -  «Рассказы о Германии». Из чувства приличия и для того, чтобы поддержать общение, я прочитал один из них.  Он назывался «Зонтик».  Событие происходит в маленьком провинциальном городке. Ночь. Из автобуса на остановке выходит русская женщина. Вокруг ни души. Идет проливной дождь.  Она в замешательстве. И вдруг, будто из самого дождя, перед ней возникает девушка. «Возьмите, - говорит она, улыбаясь и протягивая женщине свой зонтик, - вы промокнете». Затем она исчезает так же неожиданно, как и появилась. Жалея, что не успела поблагодарить ее, женщина кричит в дождь: «Данке!.. Гуд бай!». «Гуд б-а-ай!»  - отвечает ей голосом незнакомки эхо, заглушаемое шумом дождя.  В руках у женщины остается зонтик. И лишь он свидетельствует о том, что это было не видение. 
   Рассказ мне понравился, и все бы ничего, если бы вслед за моим похвальным отзывом, она не сказала, что в России у нее этот зонтик свистнули. Кому он понадобился? Наверное, сама где-нибудь оставила. Я рассердился. Ладно, что у нас таксисты хамоватые, но зонтики переть – это уж слишком.  Мелко как-то, не по-русски. У нас миллионами привыкли красть. Тем не менее, чувствуя свою вину перед ней ( «отпуск» мой закончился, и пришла пора прощаться), я поднатужился и сочинил  небольшой рассказик  в ее стиле. Пусть считает это подарком  за оказанное мне и  не заслуженное мною доверие. Чтобы не выдумывать,  использовал личный опыт, но только российский. На одном дыхании накатал. Выправил  фразы, убрал из текста слишком вольные выражения и начисто переписал. Без ложной скромности скажу, что после такой обработки его запросто можно рекомендовать в качестве диктанта школьникам.  Рассказ называется  «Галстук». Полностью привожу его здесь. 
   «Середина московского лета. Первые дни после нещадной жары. Прошел дождь, и улица вновь залита солнечным светом, который отражается в окнах стеклянных высоток, вспыхивает на лакированных боках авто, плавает в небольших  редких лужицах. Мне весело от того,  что я живу в этом городе, хожу по его улицам, улыбкой отвечаю на улыбки идущих мне навстречу москвичей.
   У магазина «Мужская одежда» кто-то окликает меня:
   - Молодой человек!
   Передо мной стоит пожилой, прилично одетый мужчина благообразной наружности. Он имеет вид человека нуждающегося в помощи. Я останавливаюсь. Он смущенно говорит:
   - Прошу извинение за беспокойство, не могли бы вы оказать мне небольшую услугу?
   Заметив мой сочувствующий взгляд, он продолжает:
   - Ко мне из Германии приезжает бывший однокурсник, тоже геолог. Не хотелось бы огорчать его нашим житьем-бытьем. Решил, что  хотя бы  сам должен выглядеть прилично. Вот, купил галстук, а завязать не могу. Прежде жена завязывала…
Он делает небольшую паузу. Видно, что ему нелегко вспоминать.
-  Теперь вот некому.
    Разумеется, я с  удовольствием соглашаюсь выполнить просьбу старого человека, который симпатичен мне своим наивным стремлением не огорчить далекого друга. Одно  смущает: галстук не подходит к  костюму. Я говорю:
   - Я не очень обижу вас, если подарю вам галстук,  который более бы соответствовал цвету вашего пиджака?
  В глазах у старика появляются слезы -  слезы благодарности, стыда и смущения. Все понятно без слов. Вдовец, бывший геолог, наверняка, имеет ученую степень, в советские годы был востребован страной… и вот финал. Мне становится грустно. Я захожу в магазин и покупаю недорогой галстук. Старик до того растроган, что на мгновение ноги отказывают ему  и он, чтобы не упасть, обеими руками обнимает меня…   
   Я прощаюсь с ним и иду дальше. Невозможно описать чувство, которое я испытываю. Разве может быть что-либо благороднее помощи Ближнему? Разве сам ты не меняешься, сопереживая нуждающемуся? Очищается твоя  душа, смягчается нрав, и тебе уже не стыдно смотреть в глаза людям.
   Придя домой, я не обнаруживаю во внутреннем кармане своего пиджака портмоне. Я вспоминаю благодарные слезы старика, весь его интеллигентный облик и начинаю трезво относиться к жизни».